Сирень и боярышник
Что-то хочется пошалить и поострить... Чужими строками.
Свежо раскинулась сирень,
Ужо распустятся левкои,
Обжора-жук ползет на пень,
И Жора мат получит вскоре
Осип Мандельштам, 1915 год
Положим,— гудение улья,
И сад утопает в стряпне,
И спинки соломенных стульев,
И черные зерна слепней.
И вдруг объявляется отдых,
И всюду бросают дела.
Далекая молодость в сотах,
Седая сирень расцвела!
Уж где-то телеги и лето,
И гром отмыкает кусты,
И ливень въезжает в кассеты
Отстроившейся красоты.
И чуть наполняет повозка
Раскатистым воздухом свод,—
Лиловое зданье из воска,
До облака вставши, плывет.
И тучи играют в горелки,
И слышится старшего речь,
Что надо сирени в тарелке
Путем отстояться и стечь.
Б
Боярин и боярыня под липой пили чай.
А юная боярышня идёт, в глазах печаль.
И рвёт цветы рассеянно
С куста по одному.
Заметно, что рассержена,
Неясно – почему?
Боярышник цветёт,
Ему цвести пора.
И суженого ждёт
Боярышня с утра.
На щеках румяный цвет,
Восемнадцать жарких лет.
Сердито ждёт,
А он всё не идёт.
Коса с годами таяла,
Сад грезил о следах.
Надежда не оставила
Боярышню в годах.
Настало утро вешнее,
Как много лет назад.
Окно не занавешено,
В окне сердитый взгляд.
Боярышник цветёт,
Ему цвести пора.
И суженого ждёт
Боярышня с утра.
Уж давно пора прийти —
Два годка до тридцати.
Сердито ждёт,
А он всё не идёт.
Колючками топорщится
Боярышника куст.
Она сердито морщится,
А сад, как прежде, пуст.
«Не злись, – твердят подружки ей, —
Тогда пройдёт печаль».
Боярышник цветет,
Ему цвести пора.
И суженого ждёт
Боярышня с утра.
На щеках румяный цвет,
Не узнаешь, сколько лет.
С улыбкой ждёт,
И суженый идёт.
Лариса Рубальская