Вот уже четверть века Зину называли поездницей. Жила с мужем в собственном доме его родителей. До родного завода Зина добиралась электричкой полтора часа, если не опаздывала по расписанию и не вставали на рельсах на полчаса; и от вокзала на трамвае женщина тратила на дорогу ещё минут сорок, а то и весь час — по зиме. Рабочая выходила из дома за четыре часа до начала смены, чтобы «быть уверенной и не подводить ни себя, ни свой цех». Зина была высокой: сто восемьдесят пять сантиметров. Когда-то училась в спортивной школе, входила в юношескую сборную по лёгкой атлетике. Начинала с разнорабочей — только бы взяли на завод, потом перешла работать в механический на работу монотонную, сдельную и хорошо оплачиваемую. Зинаида сама выбрала третью смену. Canva/Коллаж мой просто так Однажды в декабре одна тысяча девятьсот семьдесят девятого года, ближе к Новому году, когда декабрьский день короток, а ночь длинна, Зинок привычно ехала на свой завод. Электричка в этот день простояла в пути двадцать минут, да ещё задержалась на двадцать по расписанию — тока не было. Зина немного успокоилась, когда вошла в трамвай, предварительно скользнув взглядом по пассажирам, их было ровно столько, сколько пальцев на руке. Оплачивать проезд было не надо, она давно покупала проездные. Присела на одноместное сиденье рядом с выходом, пригрелась и, чуть съехав, начала кемарить... Но в один миг холод охватил голову: сон как рукой сняло. Бегом в открытые двери трамвая. Догнала вора быстро, схватила за плечи, тряхнула, как следует, шапка с его головы полетела под ноги. И тут Зина… Поскользнулась. Упала. Встала. Огляделась. Никого. Отряхивая с себя снег, выпалила в декабрьский воздух: — Вывернулся, гадёныш! Молодой, зараза. Шапка обидчика оказалась хорошей, фабричной ушанкой из меха молодого оленя. Пыжика. Вот только на душе у Зины кошки скребли. На чернобурку столько месяцев копила, сколько шкурку выбирала и хорошего мастера в ателье по пошиву ждала ровно месяц. И на тебе... Справила себе подарочек. Тьфу... Двигалась она споро. Чего на две остановки садиться? Да и когда следующий трамвай придёт? Прохожие на улицах не встречались. За полчаса пешего хода Зина выстроила небоскрёбы из мата-перемата. Вслух. Голова так и осталась непокрытой. Мороз не замечала, гнев выплеснул много энергии. Чужой пыжик надёжно согревал руки. Так и дошла до проходной. У вертушки открыла сумочку. Отодвинула варежки. Достала пропуск и подала в маленькое окошко. Пропускница поздоровалась и заинтересованно спросила: — Зинаид, а что это ты без шапки? Не знаешь какую выбрать? — Как это не знаю? Ограбили меня по дороге на смену. Сняли с меня мою мечту, а эту — с вора сама стряхнула. — А сзади у тебя что болтается? Вроде чернобурка... — Сзади? — И тут Зинаиду осенило, как мама мужа, говорила про "резинку к шапке я тебе сама пришью ", что "мол так надёжнее будет, дочка". И, надевая шапку, она машинально поправила резиночку, едва улыбнувшись маме. А оказавшись на заснеженной, морозной улице родного посёлка, тут же позабыла об этом. Трамвайный воришка, хапая шапку сзади, этого не знал. Как же засмеялась... Нет, не так, а вот как : смех был сильным, раскатистым, гармонирующим с весом и ростом Зины-Зиночки-Зинули! Хотелось бы мне вам сказать, что стены тряслись, а стёкла звенели, но будет довольно и того, что в эту ночь работа в механическом ладилась как никогда. — Знай наших! Пусть вор другим расскажет, что с заводскими женщинами лучше не связываться, — поддержали ударницу рабочие. Таких историй у жизни длинный состав, и для меня у этого бородатого анекдота навсегда Зинино русское лицо и стать. #10рассказов #остаёмсязимовать