ida_mikhaylova (ida_mikhaylova) wrote,
ida_mikhaylova
ida_mikhaylova

Categories:
Книга Яна Томаша Гросса при участи Ирены Грудзиньской-Гросс "Золотая жатва" (перевод с польского Леонида Мосионжника) только что вышла в издательстве "Нестор-История"









Польские крестьяне, перекапывающие территорию лагеря Треблинка в поисках золота и драгоценностей. Фото из "Газеты Выборчей"

Фото: Profusionstock / Vostock Photo




Документальные исследования профессора Принстонского университета Яна Томаша Гросса в Польше считаются экстремистскими и подрывными. Американский профессор был даже вызван на допрос польской прокуратурой после публикации книги "Соседи": в ведомстве были возмущены утверждением автора о том, что поляки во время немецкой оккупации убили больше евреев, чем немцев. Гроссу такая реакция непонятна — он всего лишь собирает факты и свидетельства. Его очередная книга "Золотая жатва" — о "золотой лихорадке" на пепелищах концлагерей — тоже стала бомбой*. "Огонек" публикует отрывки из нее

Фотография, послужившая толчком к написанию этой книги, впервые была опубликована в "Газете Выборчей" (Gazeta Wyborcza) за 8 января 2008 года. Она произвела на меня тогда огромное впечатление, и я не понимал, почему она совершенно не вызвала читательских откликов. Она принадлежала одному из жителей Волки-Округлик — местности, находящейся около Треблинки, и изображает окрестное население вокруг черепов и костей, вырытых на поле, оставленном лагерем.

Авторы статьи в "Газете Выборчей" "Золотая лихорадка в Треблинке" журналисты Петр Глуховский и Мартин Ковальский сообщают, что обнаружили фотографию в одной из халуп в Вольке, местности около Треблинки, и что она была сделана после акции, в которой войско задерживало крестьян, перекапывающих территорию лагеря в поисках золота и драгоценностей. Задержанных крестьян называли "копателями". Сейчас снимок находится в Музее борьбы и мученичества в Треблинке. По другой правдоподобной версии, люди, изображенные на фотографии, согнаны для приведения в порядок ранее раскопанных могил. Однако трудно игнорировать информацию журналистов "Газеты Выборчей", согласно которой владелец снимка однозначно назвал изображенных на снимке "копателями, схваченными милицией".

Лагеря смерти после войны

Известно, что приведением в порядок территории Треблинки власти не занимались до 1958 года (а снимок относится ко второй половине 1940-х годов), но даже тогда милиция и люди, занятые наведением порядка, охотно включались в поиски золота.

Первое сообщение об освобожденной территории лагеря уничтожения в Треблинке представила польско-советская комиссия по расследованию преступлений, совершенных в концлагере Майданек, уже 15 сентября 1944 года. В том же месяце великий российский писатель Василий Гроссман, в качестве военного корреспондента сопровождавший фронтовой отдел Красной Армии, опубликовал репортаж о посещении лагеря с подробным описанием функционирования этого центрального очага холокоста.

Участники польско-советской комиссии "в отчете постановили собрать и сохранить документы, которые находятся на этой территории, раскопать общие могилы с целью раскрытия тайн совершенных там немецких преступлений". Но в последующие годы для этого не было сделано совершенно ничего, за исключением того, что в 1947 году вокруг территории лагеря был поставлен забор (sic!).

Увековечение лагерей смерти — Треблинки, Белжеца, Собибора и Хелмно — произошло лишь в 60-х годах прошлого века. Немаловажно было, что в Германии как раз в это время начались процессы над лагерными охранниками, и польские власти боялись быть скомпрометированными, если бы немецкий суд потребовал осмотра мест преступления.

Одним из самых первых свидетельств о том, что происходило в Треблинке сразу после войны, мы обязаны Михалу Калембасяку и Каролю Огродовчику, которые прибыли на территорию лагеря13 сентября 1945 года и отметили среди прочего следующее: "По прибытии на место мы убедились, что на месте, где находился лагерь, оказалось изрытое поле, перекопанное окрестным населением. Поле было так изрыто, что в некоторых местах были ямы до 10 м глубины, в которых виднелись человеческие останки — берцовые кости, челюсти и т.п. <...> Нынешнее состояние Треблинки представляет большое поле, кое-где с зарослями деревьев. Все находившиеся там бараки сожжены или разграблены начисто окрестным населением. Мы застали только остатки. О большом числе убитых тут людей свидетельствует факт, что выкопанные ямы десятиметровой глубины переполнены человеческими костями. <...> Под каждым деревцом были дыры, выкопанные искателями золота и бриллиантов. Запах трупов и газа так ударил нам в голову, что у нас с коллегой началась рвота и жуткое царапанье в горле.

Продвигаясь дальше по территории, мы застали людей, которые копались в ямах, разрывая землю. На наш вопрос: "Что вы тут делаете?" — они ничего не ответили. На расстоянии от высшей точки (около 300 м), где раньше находился крематорий, мы заметили группу людей с лопатами, которые рылись в земле. Увидев нас, они начали убегать. <...> Чрезвычайно удивляет, что место, освященное мученической смертью миллионов невинных людей, до сих пор не было защищено от грабежа и алчности окрестной деревенщины. <...> На раскопке этой территории — каких-нибудь двух квадратных километров — должны были работать тысячи людей, потому что объем вырытых ям колоссален. <...>

Нужно упомянуть, что на территории, где находится Треблинка, господствуют чудовищные отношения. Население, обогатившееся золотом, вырытым из могил, занимается грабежом и ночными нападениями на соседей. Мы пережили огромный страх, когда в одной халупе, в нескольких сотнях метров от той, где мы ночевали, женщину жгли огнем, добиваясь таким способом, чтобы она выдала место, куда спрятала золото и ценности".

Похожее свидетельство о посещении Треблинки в ноябре 1945 года оставила Рахела Ауэрбах, направленная туда Главной комиссией по расследованию немецких преступлений. Она написала небольшую книжку о своих впечатлениях, а главу о деятельности "копателей" озаглавила "Польское Колорадо (вероятно, должно было стоять "Эльдорадо"), или Золотая лихорадка в Треблинке". Юзеф Кермиш, дважды посетивший Треблинку, также писал об окрестном населении, которое "целыми толпами копало песчаный грунт"...

Добавим, что копателей, по свидетельству очевидцев, было иногда по несколько сот человек, поэтому их деятельность придавала территории лагеря (размером со спортивный стадион) вид муравейника. Местное население продолжало раскопки непрерывно в течение десятков лет.

"Первые работы по упорядочению и инвентаризации на территории лагеря начались весной 1958 года,— пишет современная исследовательница этого вопроса Мартина Русиняк,— и во время предварительного упорядочения бывало и так, что работники вместе с милицией присоединялись к искателям". Сообщения из Белжеца очень похожи, за исключением того, что раскопки на территории лагеря (который, как и Треблинка, был запахан немцами, засеян люпином и для завершения камуфляжа кое-где обсажен молодыми деревьями) начались еще во время оккупации. Когда немцы об этом узнали, они угнали местных жителей. Согласно информации сопровождающих нас представителей Министерства обороны, раскапывание территории лагеря осуществлялось окрестным населением, искавшим золото и бриллианты, оставшиеся от убитых евреев. На раскопанной площади лежат различные разрозненные человеческие кости: черепа, позвонки, ребра, берцовые кости, челюсти, каучуковые зубные протезы, волосы — в основном женские, часто заплетенные в косы; кроме того, куски сгнивших человеческих тел, как то: руки, нижние конечности маленьких детей. Сверх того, на всем вышеописанном поле лежат массы пепла от сожженных останков, а также остатки сожженных человеческих костей. Из глубоко разрытых ям доносится трупная вонь. Все это говорит о том, что территория лагеря вдоль северной и восточной границы представляет собой одну общую могилу убитых в лагере людей. Заслушанный через неделю после посещения комиссии заместитель коменданта поста Министерства обороны в Белжеце Мечислав Недужак разъяснил следователю, что "местная милиция после бегства немцев из Белжеца пыталась помешать раскапыванию территории лагеря, но это очень трудно: стоит прогнать одну партию, как тут же является другая".

Комиссия очень добросовестно выполнила свое задание и помимо заслушивания нескольких десятков свидетелей произвела осмотр территории. "Кладбище лагеря смерти" было раскопано в девяти местах, чтобы добраться до дна могил, в одном случае на 10 м вглубь. "Во время раскапывания всех ям установлено, что территория лагерного кладбища ранее уже была перекопана", а также что "в настоящее время территория лагеря полностью раскопана окрестным населением, разыскивающим ценности".

Копатели в основном работали поодиночке, не раскрывая своих планов друг перед другом, так как удачливый добытчик мог легко стать жертвой нападения других искателей. В Белжеце и Треблинке забирали домой вырытые черепа, чтобы уже там, без свидетелей, "спокойно их обыскать".

Бывали и накладки, мешавшие некоторым работать, были более и менее золотоносные участки кладбища. Так называемый банкир Белжеца, владелец местного кирпичного завода, например, имел команду "ныряльщиков в выгребную яму" — копателей, работавших в окрестностях отхожего места, откуда доставали исключительно богатую добычу. Скорее всего, евреи, лишившиеся надежды и понимавшие, что их ждет, последним жестом протеста бросали туда ценности, вместо того чтобы, как было приказано, отдавать их своим палачам. В выгребной яме наткнулись также на маленькие скелеты, как можно предположить, утопленных там еврейских детей.

Об эксплуатации же окрестным населением праха миллиона евреев, убитых в Освенциме, бывший работник Государственного музея Освенцим-Бжезинка пишет на интернет-форуме: "Эта сделка была основана на том, что под покровом ночи кули с прахом грузили на какое-нибудь транспортное средство, а потом промывали их в Висле. Да! Именно так, как делалось иногда во время золотой лихорадки на Диком Западе. <...> Не секрет, что все Плавы, Харменже и половина Бжезинки вымощены еврейским золотом. Еще долго после войны каждый день приезжали целые караваны с "урожаем" на "промывку", притом из очень отдаленных деревень".

В журнале лесного отдела, действовавшего в Подлясье через год после окончания войны, мы находим упоминание о "контрибуции" с населения, перекапывавшего прах евреев, убитых в Треблинке. Таким путем остатки "еврейского золота", не попавшие в казну Рейха, через посредничество копателей укрепляли после войны бюджет антикоммунистического подполья. Грабеж еврейского имущества был существенным элементом циркуляции благ, составной частью структур социально-экономической жизни на этих землях, а тем самым — общественным явлением, а не отклонением от нормы у группки аморальных типов.
Текст полной статьи из "Огонька" здесь:https://www.kommersant.ru/doc/3429630?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com

Tags: Великая Отечественная и Вторая_Мировая, История в документах...
Subscribe
promo ida_mikhaylova july 8, 2012 15:23 159
Buy for 50 tokens
Возможно таким же, как сегодня, летним лазоревым утром 1913, Надежда шла в порядок — хозяйство своей младшенькой дочки, проведать ее семью: внуков и внучек, погостить денек у любимого зятя, Ивана Ивановича. Земля Задонья была родной, но дорога была не близкой, а далёкой...…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments