ida_mikhaylova (ida_mikhaylova) wrote,
ida_mikhaylova
ida_mikhaylova

Category:

В городе Пушкине живет прекрасный поэт, переводчик Нора Яворская.









          Живет, скажем так, незаметно — не выступает, не встречается с читателями… Возможно, потому, что 22 марта ей исполнилось 90 лет. Но она по-прежнему пишет стихи и у нее выходят книги. А если учесть, что эти книги изданы на субсидии Правительства Санкт-Петербурга, то это говорит, прежде всего, о профессиональном уровне ее поэзии.



Ее жизнь, как она пишет, внешне ничем не примечательна, но внутренняя неизмеримо богаче. Однако, как мне кажется, ее жизнь даже внешне чрезвычайно интересна и любопытна. По словам Элеоноры Робертовны, она не имеет родного города. И в самом деле, появившись на свет в Порхове, где в командировке находились ее родители, она провела там всего один месяц своей жизни. До четырех лет семья жила в Пскове, а затем были постоянные переезды: Опочка, Остров, Красное... Они были связаны с работой отца Роберта Яковлевича Крусткална. Его фамилия в переводе с латышского языка означает «Крестная гора», и в данном случае вполне соответствует его трагичной судьбе.

Роберт Крусткалн воевал в первую Мировую войну, участвовал в Гражданской. Когда произошла революция, он был в числе латышских стрелков, стоявших под Ригой. Они в полном составе перешли на сторону революции и влились в ряды Красной армии. Отец Элеоноры был честным человеком, очень порядочным. Его убеждения были искренними. После окончания Гражданской войны, он был направлен на ответственные участки работы — отсюда и переезды. Мать Элеоноры Мария была эстонкой, но родилась на русской земле, неподалеку от Пскова, где ее родители имели хутор возле нынешней деревни Цапелька. Хотя отец Марии не разрешал ей выходить замуж за коммуниста, она не послушалась и поступила по-своему. Как вспоминает Элеонора Робертовна, ее мать и отец трогательно друг друга любили. Именно их любовь в дальнейшем, при всех жизненных испытаниях, поддерживала нравственно Элеонору. Влияние же отца на маленькую Элеонору трудно переоценить. Когда отца арестовали в феврале 1938 года, ей шел тринадцатый год. Именно тогда она поклялась себе, что когда вырастет, во что бы то ни стало докажет, что с отцом поступили несправедливо. Маленькая Элеонора верила ему безоговорочно. Она хорошо помнит, что когда мама порой жаловалась отцу, что трудно живется — ни масло, ни хлеба вдосталь не поесть, то он отвечал, успокаивая: «Потерпи, ведь такую страну поднимаем. Все будет». Отец  и на митингах говорил то же, что и дома. Когда выпадали редкие выходные, то дети — Элеонора с братом Рихардом, который был старше ее на два года — забирались к нему на кровать, расспрашивали, когда, при каких обстоятельствах и от какого именно ранения остался на его теле тот или иной из его многочисленных шрамов. Так дети приобщались к историческим событиям. Рассказы отца о военных подвигах органично переплетались с живым юмором. Он был потрясающим оптимистом!

В Боровичах, где отец работал главным прокурором города, у него все больше накапливалось разногласий со службой НКВД. Он отказывался подписывать документы на аресты людей, по его мнению, безосновательные. В те времена это было недопустимой смелостью. В результате он был с понижением в должности переведен в Череповец, и вскоре у него «украли» партийный билет. Это была обычная практика: чтобы дискредитировать человека, на которого ничего крамольного было не накопать, похищали партбилет. Роберта Крусткална сразу же исключили из партии, сняли с должности. А вскоре ночью приехал «черный ворон» машина, на которой увозили арестованных. Элеонора Робертовна до сих пор помнит, как они с братом стояли посредине комнаты в течение двух часов, пока шел обыск. У матери случился сердечный приступ, ей разрешили лечь в постель, перед этим всю ее выпотрошив.

После этого жизнь Элеоноры резко разделилась на две части. В первой — она, как все дети ее возраста, была радостна и беспечна. Но все кончилось, когда на ней оказалось клеймо дочери «врага народа». Учеба давалась ей легко, она была первой отличницей в классе, к тому же начинала писать стихи. Но тяжесть случившегося морально давила. Давила настолько, что она завидовала однокласснице, отец которой геройски погиб на фронте, отчего ей все сочувствовали. Элеоноре же казалось, что девочка эта счастливая, — она может гордиться отцом. А она должна любовь к своему отцу скрывать… 5 января 1943 года в боях под Великими Луками погиб ее брат Рихард. Ему едва минуло 19 лет.

После окончания войны Элеонора встретилась со своим школьным другом, Владиславом Генриховичем Яворским, которого ждала всю войну, и в 1947 году они поженились. Владислава и Элеонору сблизило общее горе. Он был также сыном «врага народа», так что анкеты друг другу они не испортили. После войны Владислав окончил Ленинградское картографическое училище и до конца своих дней оставался кадровым офицером. Когда Элеонора окончила Московский библиотечный институт, то вместе с мужем поселилась в Ленинграде. Первым местом ее работы стала Центральная военно-морская библиотека. После рождения сына она поступила на работу в Государственную публичную библиотеку им. Салтыкова-Щедрина. Все годы до хрущевской оттепели ей пришлось скрывать, что в семье есть репрессированные. Если бы обман раскрылся, могли быть серьезные последствия. Но, славу богу, обошлось. С 1950 по 1956 годы Элеонора Робертовна работала в публичной библиотеке в фонде эстонской литературы. Между тем, она писала стихи, переводила с эстонского и уже с 1952 года имела писательский стаж. Со временем она смогла полностью посвятить себя литературной работе как профессионал.

Время шло, Элеонора Робертовна уже много перевела и прозы, и поэтических произведений, но все не решалась подать заявление в Союз писателей. В 1962 году председатель Союза писателей Эстонской ССР Юхан Смуул спросил Александра  Прокофьева, председателя ленинградского Союза писателей, почему Яворская еще не состоит в Союзе. К тому времени, кроме шести книг переводов с эстонского, она уже издала свою первую книгу стихов «Здесь мое счастье». Тогда ей настоятельно порекомендовали подать заявление на вступление в Союз, а 1963 году приняли в Союз писателей. К тому времени ею был написан цикл стихотворений, посвященных отцу «Куда мне посадить цветок?»  Но напечатать его в те годы не удавалось, о чем она до сих пор жалеет. Как Элеонора Робертовна объясняет, она всю жизнь была непробивной. В силу чего рукописи ее оригинальных стихов годами вылеживались в издательствах. Поэтому за более чем 60 лет поэтической деятельности, издано всего 12 ее книг. То есть книга издавалась в среднем с периодичностью в 4–8 лет. Особенно она сожалеет об отцовском цикле: «Если бы я тогда пошла к Александру Прокофьеву или Ольге Берггольц, то этот цикл составил бы вторую, так и не увидевшую свет книгу». Но этого не случилось. Поэтому цикл вошел в сборник «Сад без ограды», изданный уже в годы Перестройки. Однако к тому времени тема репрессий, как ни кощунственно это звучит, стала уже отработанным материалом. Цикл «Куда мне посадить цветок?» необычен тем, что в нем трагедия репрессий передана глазами ребенка. Отец оставался для нее эталоном правдивости всю жизнь. И эта вера дала возможность Элеоноре не озлобиться, воспитать твердость в себя, стать вопреки всему жизнелюбивым человеком.

Когда отца арестовали, близким сказали, что ему дали 10 лет без права переписки. Семья ждала его много лет, не зная тогда, что это — расстрел. В 1957 году мать Элеоноры подала документы на реабилитацию. Его реабилитировали, по документам, выходило, что он умер от воспаления легких 12 декабря 1943 года. В 1989 году сделали повторный запрос, и тогда пришли документы с другой датой и причиной смерти: расстрелян 11 октября 1938 года. Получается, что сначала мать и Элеонора много лет ждали покойника, а потом много лет отмечали неправильную дату смерти. До того как объявили реабилитацию в 1957 году, Элеонора Робертовна жила с чувством изгоя, как «дочь врага народа». Ей не с кем было обсудить, поделиться тем, что она переживает. Ей приходилось искать ответы — за что и почему — в самой себе. Возможно, поэтому она взрослела быстрее, чем другие. Наверное, отсюда и глубина ее поэзии. Ее стихи полны философских размышлений. В них она предельно честна, искренна и правдива. Она для себя находила какие-то ответы, и ей становилось хоть немного, но легче. После реабилитации пришлось учиться равноправию в реальной жизни… А мать Элеоноры получила даже персональную пенсию. Пенсию вместо ласк и заботы любимого человека…

Элеонора Робертовна много трудилась, все более развиваясь как творческая личность. Муж Владислав Генрихович не вполне понимал ее призвания. Даже, по его словам, ревновал ее к литературе. Но при этом он был человеком глубоко порядочным, честным и прекрасным семьянином. Более того, брал на себя большую долю бытовых забот, тем самым освобождая время для творчества жены. Брак Элеоноры и Владислава внешне казался неравным”. Владислав Генрихович — сильный, красивый, высокого роста, а Элеонора Робертовна — всего метр с половиной. Многие женщины давали ей добрый совет, чтобы она больше следила за мужем. А она не считала нужным. Со спокойной душой отпускала его одного отдыхать на юг, говоря: «Если я ему буду не нужна, то и он мне не нужен». Интересно, что некоторые знакомые женщины, которые держали мужей на коротком повадке, в конце концов, их потеряли, а Элеонора Робертовна и Владислав Генрихович прожили вместе 56 лет, вырастили сына. Генрих Владиславович умер в 2004 году, тогда Элеонора Робертовна переехала в Пушкин, чтобы быть поближе к своей даче, где постоянно проживал их сын. Благодаря любви к земле, писала стихотворения о природе, о даче, о цветах. Надо отметить, что многие ее стихи отличаются добрым юмором.

За годы переводческой деятельности Элеонора Робертовна перевела более 400 авторских листов прозы и поэзии. Если учесть, что авторский лист — это примерно 24 листа формата А4, то можно воочию представить размах ее работы. Она, по-существу, открыла для советского читателя многих эстонских писателей и поэтов. Помимо работы за письменным столом была и общественная — она сопровождала делегации эстонских писателей и поэтов, приезжавших в Ленинград, принимала участие в семинарах переводчиков и в съездах писателей в Эстонии. Хорошо зная язык, Яворская переводила с эстонского очень добросовестно, поэтому в Эстонии ее очень ценили и часто заказывали новые переводы. Поэтам нравилось, что она переводит без подстрочника. Действительно, надо быть сильным поэтом, чтобы быть хорошим переводчиком. А Элеонора Робертовна была именно таковой. Но сейчас Нора Яворская даже сожалеет, что работала в ущерб собственному творчеству из-за перегруженности переводческой работой. Но как сложилось, так сложилось: «Мой поезд уже ушел», — с грустью говорит поэтесса.

Элеонора Робертовна, как уже написано выше, не имела родного города, кроме того, много лет не могла определиться, к какой национальности сама принадлежит. Отец был латыш, мать — эстонка. Когда Элеонора получала паспорт, то попросила записать ее латышкой, в память об отце. Хотя не знала латышского языка и о Латвии имела смутное представление. Эстония казалась ей ближе. Она была рада помогать распространению эстонской литературы. Пройдя длинный путь по жизни, она поняла, что самым лучшим в себе обязана русскому народу, его богатому языку, широте души и неброской красоте русской природы.







Самое нелепое, что, побывав в юности дочерью «врага народа», она на старости лет снова стала врагом народа, на этот раз латышского. Латышские стрелки воевали за новую Россию, многие из них погибли на фронтах гражданской войны. Затем, в годы сталинских репрессий, из каждого десятка, оставшихся в живых латышских стрелков, по статистике были уничтожены девять! А после того, как Латвия стала независимым государством, латышские стрелки и там были объявлены предателями нации.

Элеонора Робертовна живет в Пушкине и так же пишет стихи. Она снова, как и всю предшествующую жизнь, продолжает бороться. Когда-то она отстаивала добрую память отца, теперь же борется с болезнями, за способность жить и творить. В 90 лет на это тоже надо иметь мужество. Дважды в день она обливается холодной водой, почти ежедневно делает зарядку, совершает длинные прогулки по Пушкину. Ее поддерживают читатели, которые любят ее творчество. Когда она познакомилась с Интернетом, для нее стало открытием, что она известна и в виртуальном пространстве. На протяжении всей жизни она сама себя создавала, много читала, совершенствовала свой язык. 15 лет Элеонора Робертовна руководила литературным объединением при Доме культуры моряков в Ленинграде. Как сама говорит, она не столько учила начинающих поэтов творчеству, сколько давала им почувствовать, как важно оставаться самим собой и быть порядочным человеком. Теперешним молодым поэтам она сочувствует, понимая как сложно в наше время найти своего читателя.


     28 февраля Элеонора Робертовна провела встречу со своими поклонниками в Районной библиотеке им. Д. Н. Мамина-Сибиряка. Она соскучилась по этим встречам со своим читателем. Почти два часа она читала свои стихи и рассказала о себе. На встрече призналась, что самое большое счастье для нее — что ее стихи востребованы: «Мне цыганка в юности нагадала, что я буду жить и после смерти. У меня создается впечатление, что стихи мои тоже стареют, но не так быстро, как я сама — и это большая радость. Подарок судьбы!».


текст Марины Орловой,  от http://www.gk-news.ru фотографии из сети, название  изменино мною...:)                                                                    

ранее по теме:
http://ida-mikhaylova.livejournal.com/88714.html

http://ida-mikhaylova.livejournal.com/247282.html
http://ida-mikhaylova.livejournal.com/246919.html    

Tags: Имена, Искусство, История в документах..., Петербург, Природа, Россия
Subscribe

promo ida_mikhaylova july 8, 2012 15:23 161
Buy for 50 tokens
Возможно таким же, как сегодня, летним лазоревым утром 1913, Надежда шла в порядок — хозяйство своей младшенькой дочки, проведать ее семью: внуков и внучек, погостить денек у любимого зятя, Ивана Ивановича. Земля Задонья была родной, но дорога была не близкой, а далёкой...…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments